Гибель верховного лидера Ирана Али Хаменеи в результате ударов США и Израиля окончательно разрушила иллюзию о том, что в мировой политике ещё существуют неприкосновенные фигуры и красные линии. Это уже не дипломатический кризис и не обмен угрозами. Это демонстрация новой реальности: если ты слаб — с тобой не разговаривают, тебя ставят перед фактом.
В современном мире международное право больше не работает как гарант безопасности. Если государство может нанести удар по высшему руководству другого государства и представить это как элемент политической стратегии, значит международное право больше не является сдерживающим механизмом и мир всё отчётливее живёт по закону джунглей: кто сильнее — тот и прав.
Мир стремительно возвращается к первичной формуле: право подтверждается мощью. Можно спорить о мотивах Вашингтона, можно критиковать политику Тегерана, но главный вывод очевиден — в эпоху турбулентности выживают только те государства, которые заранее позаботились о своей устойчивости, в то время как остальные становятся объектами чужих стратегий.
Можно по-разному относиться к политике Ирана. Многие страны, включая и мой родной Азербайджан, имели серьёзные претензии к Тегерану. В период многолетнего карабахского конфликта Иран всегда занимал проармянскую позицию, которая в Баку воспринималась как недружественная. Однако даже при всех противоречиях вопрос не в симпатиях и антипатиях. Вопрос в принципе. Если принцип суверенитета размывается, если смена режимов становится инструментом силового давления, то это создаёт опасный прецедент для всех государств — особенно для тех, кто находится в сложных регионах.
Для нас, для Азербайджана, это не теоретический вопрос. Почти тридцать лет 20% нашей международно признанной территории находились под оккупацией Армении за которой в регионе стояли Россия и Иран, а на Западе кругом процветала армяноцентричность. Мирные переговоры тянулись бесконечно, резолюции СБ ООН оставались декларациями, а статус-кво "ни войны, ни мира" устраивал многих внешних игроков. В тот период нам постоянно говорили о «терпении», «диалоге» и «компромиссах». Но реальность показала: без силы справедливость не возвращается.
Азербайджан сделал свой стратегический выбор — стать сильным. Были многие годы системной работы: укрепление армии, модернизация экономики, консолидация общества и когда пришёл момент, Азербайджан восстановил полностью свою территориальную целостность. Но принципиально важно другое: победив, мы не превратили нашу силу в инструмент экспансии. Мы не перешли международно признанные границы Армении, не начали реализовывать исторические претензии, связанные с преступыми решениями большевиков столетней давности. Мы остановились там, где заканчивается современное международное право.
Вот в чём разница между государством, действующим импульсивно, и государством, действующим стратегически. Сила Азербайджана была применена для восстановления справедливости — и затем переведена в мирную повестку. Именно поэтому сегодня официальный Баку говорит о мире не с позиции слабости, а с позиции уверенности.
На фоне нынешней войны вокруг Ирана становится особенно ясно, насколько дальновидной и стратегически правильной была политика азербайджанского руководства. В Иране проживают миллионы этнических азербайджанцев, регион нестабилен, риски высоки. Но Азербайджан уверенно сохраняет хладнокровие и жёстко подчёркивает: его территория никогда не будет использована против соседей. Это позиция зрелого государства, которое понимает цену стабильности.
Более того, после начала Второй Карабахской войны и изменения регионального баланса, Азербайджан принял стратегическое решение держать сухопутные границы со всеми соседями, включая Иран, в жёстком режиме контроля. Тогда это казалось временной мерой. Сегодня же всем стало очевидно, что это было решение на опережение. В мире, где конфликты вспыхивают мгновенно, контроль над границами — это не изоляция, а защита и надёжный фильтр безопасности и дополнительный инструмент сохранения внутренней стабильности.
Поэтому, пока вокруг растёт напряжённость, Азербайджан остаётся островом предсказуемости и это не случайность, а результат сильной государственной стратегии — политической, экономической и военно-технической и именно поэтому сегодня с официальным Баку считаются все крупные центры силы в мире.
Что касается развития ситуации вокруг Ирана, то многое будет зависеть от расчёта президента Дональда Трампа. Для него этот кризис — не только внешняя политика, но и внутренняя. Впереди у него промежуточные выборы в Конгресс, которые пройдут в ноябре этого года и поэтому ему нужна быстрая, демонстративная победа. Стиль президента Трампа — максимальное давление, затем сделка. Так он действовал недавно в отношении Венесуэлы. Аналогичная логика просматривается и в отношении с Кубой. Поэтому Иран для президента США в этом ряду выглядит как следующий крупный элемент его предвыборной кампании.
Ситуация вокруг Ирана сегодня уникальна: страна с 1979 года находится в самой уязвимой позиции за всё время своего существования. Поэтому США и Израиль стремятся воспользоваться этим моментом и принятые стратегические решения в отношении смены политического режима в Иране, сейчас проходят свою тактическую реализацию.
С высокой вероятностью можно предположить, что в нынешней ситуации слабый Тегеран пойдёт на соглашение и примет ультиматум президента Трампа. После утраты ключевой фигуры режима в лице верховного лидера Али Хаменеи и под беспрецедентным военным давлением, пространство для сопротивления у Ирана резко сократилось. Временная сделка позволит Тегерану снизить напряжение и стабилизировать ситуацию — по крайней мере до американских выборов осенью этого года.
Но стратегам из Вашингтона важно понимать, что Иран — это не Венесуэла. Это государство с глубокой историей, сильной идентичностью и региональными амбициями. Даже если конфликт будет временно заморожен, он не исчезнет окончательно и ещё неизвестно как могут развиваться процессы как внутри самого Ирана, так и в целом в этом взрывоопасном регионе.
Мы живём в эпоху, где лозунг «мир через силу», котрый стал одним из любимых слоганов президента США, перестал быть риторикой и стал практикой. Но сила бывает разной. Есть сила хаотичная и импульсивная, а есть сила стратегическая — просчитанная, дисциплинированная, ответственная.
Азербайджан выбрал вторую модель. Сначала укрепил своё государство, затем восстановил справедливость, а после — предложил Армении мир через силу, параллельно обеспечив внутреннюю безопасность Азербайджана и жёстко контролируя границы и минимизируя внешние риски. Именно поэтому в момент региональной турбулентности, Азербайджан стал лидером Южного Кавказа и тем самым обеспечил в стране политическую стабильность.
И как писал древнегреческий историк и основатель исторической науки Фукидид: «Сильные делают то, что могут, а слабые терпят то, что должны». Вопрос не в том, справедлив ли этот закон. Вопрос в том, готовы ли мы быть среди сильных.
Рамиз Юнус
профессор политологии
Международного университета "Хазар"
