Недавно опубликованный материал «Армянская мафия в США хочет вернуть Карабах?» вызвал гораздо больший резонанс, чем ожидалось.
Реакция читателей и направление обсуждений показали, что речь идёт не об одной сцене сериала, а о более широкой и системной линии.
Как сообщает Musavat.com, прозвучавшие мнения, особенно сформированные в диаспоре нарративы и их отражение на культурных платформах, породили дополнительные вопросы. Именно поэтому возникла необходимость более глубокого анализа темы, и данный материал является продолжением этого исследования.
Напомним, в сцене, где показана армянская мафия в США, глава группировки, выступая на свадьбе дочери, открыто заявляет:
“I am proud to announce that I will be sending my son Tarik to join the Armenian military, to help reclaim our land from Azerbaijan. I am sure he will make us all proud”.
Перевод очевиден: он заявляет, что отправит сына служить в армию Армении, чтобы «вернуть земли», находящиеся под контролем Азербайджана.
Интересно, что сам Тарик удивляется словам отца — создаётся впечатление, что он не знал о таком решении, и заявление становится для него неожиданностью.
Более того, в сериале также показана линия, в которой персонаж Арман Моралес направляет деньги, полученные преступным путём, на поддержку армянской армии. Таким образом, идея финансирования военных целей за счёт криминальной деятельности фактически романтизируется.
Сериал The Cleaning Lady — это криминальная драма, созданная Миранда Квок на основе аргентинского проекта «La chica que limpia» (2017). Премьера состоялась 3 января 2022 года на канале Fox — в период серьёзных военно-политических изменений в регионе. Это усиливает мнение о том, что подобные сцены не случайны. На тот момент пять районов вокруг бывшего Нагорного Карабаха уже были возвращены Азербайджаном, тогда как армянское население ещё оставалось в регионе.
Очевидно, что подобные сцены — не случайность, а отражение многолетней идеологической линии. Кино здесь выступает не только как средство развлечения, но и как инструмент формирования памяти и позиций, иногда оказывающий более сильное влияние, чем реальность.
Подобные нарративы прослеживаются и в других фильмах. Например, в Gates of Heaven Карабах представлен как «защищаемая армянами территория», в The Last Inhabitant акцент делается на трагедии армян, в Spitak через тему землетрясения усиливается национальная память, а в Songs of Solomon через историко-религиозные мотивы формируется идея национальной идентичности и претензий.
Хотя в этих фильмах напрямую не звучат политические лозунги, общий фон остаётся неизменным: Карабах преподносится как «своя земля» в армянском коллективном сознании.
Кино формирует мышление. Особенно в регионах конфликтов оно нередко выполняет и политическую, и идеологическую функцию. В армянской кинематографической среде тема Карабаха на протяжении многих лет передаётся в рамках определённой концепции: «утраченная родина», «несправедливая война», «территории, которые нужно вернуть».
Эти нарративы не случайны — они используются для формирования национальной идентичности и политических взглядов. Основным носителем этой идеологической линии выступает диаспора.
Политическая линия, известная как Армянская революционная федерация Дашнакцутюн, на протяжении многих лет продвигает территориальные претензии к Турции и Азербайджану, идею «возвращения» и политику, основанную на национальной травме. Диаспора распространяет эту идеологию через медиа, культурные проекты, кино и сериалы.
Проблема в том, что эта идеология сталкивается с реальностью. Сегодня официальные власти Армении во главе с премьер-министром Никол Пашинян признают завершённость карабахского вопроса, стремятся к миру с Азербайджаном и предпринимают шаги для предотвращения новой войны, а также работают над открытием границы с Турцией. То есть государство отходит от реваншистской линии, тогда как диаспора продолжает жить прошлым.
История показывает, что конфликты часто начинаются не с оружия, а с идеологии. Если кино, медиа и культура нормализуют реваншизм и романтизируют идею «возвращения», это создаёт опасную основу для будущего.
Реальность изменилась.
Границы изменились.
Политическая линия изменилась.
Но в некоторых кругах мышление остаётся прежним — и именно в этом заключается проблема.
Аналогичные нарративы проявляются и в вопросах «возвращения исторических земель» Турции, символического использования Арарата и идеи «Великой Армении». Ещё одним направлением остаётся интерпретация событий 1915 года: в фильмах эта тема часто подаётся односторонне, с акцентом на эмоции, а не на политический контекст, формируя современную позицию.
Существует и финансовый аспект: для подобных проектов найти бюджеты в 5–10 миллионов долларов для диаспоры в США не представляет сложности. Развитая сеть, культурные фонды и лоббистские возможности позволяют поддерживать эти нарративы в медиапространстве.
В итоге формируются два разных подхода: официальный Ереван проводит прагматичную политику, тогда как диаспора придерживается эмоциональной и реваншистской линии.
На этом фоне Армению в ближайшем будущем ожидает серьёзное испытание — возможные выборы. Это будет не просто борьба за власть, а столкновение двух путей: прагматичного, ориентированного на мир, и реваншистского, основанного на прошлом.
Вопрос остаётся ключевым: какой путь выберет Армения? Если победит прагматичный подход, возрастут шансы на стабильность в регионе. Если же усилятся реваншистские силы, нарративы, звучащие в кино и диаспоре, могут перейти в реальную политику.
Именно поэтому выбор, который будет сделан внутри Армении, имеет значение не только для этой страны, но и для всего региона.
Эльбейи Гасанли, Баку
