Свобода людям, независимость нациям!

Как НКВД помогал Гестапо

В этом году историки будут отмечать 80-ю годовщину Договора о ненападении между Германией и Советским Союзом. «Пакт Риббентропа-Молотова» от 23 августа 1939 года и совместное с Гитлером нападение Германии на Польшу сделало СССР в глазах европейцев союзником Гитлера.

Меньше всех к такому повороту от конфронтации к дружбе с Гитлером оказались готовыми европейские коммунисты, особенно Компартия Германии. В опасных условиях подполья КПГ боролась за свержение Гитлера, тысячи из них, включая председателя ЦК КПГ Эрнста Тельмана, сидели в нацистских концлагерях. Но не менее горькой была судьба  многих немецких политэмигрантов в СССР.

В конце 1930-х в СССР проживали тысячи немецких, австрийских, чехословацких, польских немцев. Из них 6 тыс. сохраняли иностранное гражданство. Лишь 811 немцев прибыли нелегально и имели статус «политэмигранта», остальные же обычно приезжали легально как иностранные специалисты или туристы.

Опекавший их Коминтерн поддерживал тесные связи с советским НКВД, и синхронно с репрессиями в СССР проводил «партийные» чистки и составлял списки для арестов и высылок.

Так, 9 марта 1936 года Политбюро ЦК ВКП(б) приняло постановление «О мерах, ограждающих СССР от проникновения шпионских, террористических и диверсионных элементов». В нем было отмечено, что часть политэмигрантов «является прямыми агентами разведывательных и полицейских органов капиталистических государств». В августе 1936 г. на скамье подсудимых первого «Московского процесса» уже появляются пятеро немецких политэмигрантов.

В КПГ началась «чистка». К октябрю 1936 г. партия представила в НКВД список «троцкистов и чуждых элементов». В другой список вошли политически подозрительные лица, ранее замеченные в оппозициях или «уклонах», а также эмигрировавшие в СССР без разрешения КПГ.

Доносы из Коминтерна привели к появлению в 1937 году специфической «немецкой» линии репрессий. Так, 14 февраля появляется директивное письмо НКВД «О террористической, диверсионной и шпионской деятельности немецких троцкистов, проводимой по заданиям гестапо на территории Союза ССР». 2 апреля — новая директива «О возрастающей активности германских разведывательных органов и специальных учреждений фашистской партии … на территории Союза ССР». К ней была приложена «Ориентировка о деятельности германских фашистов в СССР».

Наконец, 25 июля появился секретный оперативный приказ № 00439 наркома внутренних дел Н.Ежова о репрессировании германских подданных, с которого 29 июля и началась «немецкая операция» НКВД. Предусматривался поголовный арест всех «политических эмигрантов, работающих на военных заводах и заводах, имеющих оборонные цеха, … в случае, если они сохранили германское подданство». Но если в ходе следствия выявлялись «германские агенты-шпионы, диверсанты и террористы», в том числе советские граждане или подданные других государств, то их арестовывали тоже. Одновременно предписывало провести «тщательный учет всех германских подданных, работающих на всех других промышленных предприятиях, в сельском хозяйстве и советских учреждениях, а также бывших германских подданных, принявших советское гражданство и работавших ранее на военных заводах и оборонных цехах».

Приказ № 00698 от 28 октября 1937 г. обязывал следить за диппредставительствами Германии, чтобы «выявить и применением широких репрессий пресечь все связи … с советскими гражданами». Например, политэмигрант-коммунист Герман Безольд, живший в колонии Еленендорф (ныне Гёйгёль) и посещавший генконсульство в Тбилиси, заплатил за это расстрелом в октябре 1937 г. по решению тройки при НКВД АзССР. К маю 1938 г. вынужденно закрылись все 7 консульств Германии в СССР.

Всего в Азербайджане в рамках «немецкой операции» по приказу №00439 были арестованы 146 немцев (помимо арестованных как кулаки, троцкисты и пр.). Из них к расстрелу приговорили 70, к другим мерам наказания — 76. Кроме того, еще 19 немцев были арестованы на Закавказской железной дороге, проходившей по Азербайджану и Грузии (из них 7 расстреляли). Все они были осуждены заочно внесудебными органами, и имена репрессированных известны лишь частично.

Циркуляром НКВД «Об иностранцах» от 22 августа 1937 года немцам и австрийцам стали отказывать в продлении вида на жительство, вынуждая покинуть СССР. Для иллюстрации «добровольности» отмечу, что из известных 100 человек, выехавших в 1938-40 гг. «добровольно», 30 были лишены советского гражданства, 2 арестовали как шпионов, но освободили, и т.д. Правда, «добровольцы» еще могли выехать в третью страну, а вот высланных принудительно отправляли уже в Германию.

По данным посольства Германии, всего за 1937–1938 гг. выслали около 620 ее граждан. Недобровольный выезд иностранцев продолжался и позже, причем граждане Австрии, Чехословакии, Польши, присоединенных к Рейху, попадали в руки уже немецких властей.

У тех, кто был арестован как шпион, выбора вообще не было. Кто-то остался в ГУЛАГе, а кого-то выслали в Германию, несмотря на то, что на момент приезда в СССР они были коммунистами, комсомольцами, социал-демократами, «шуцбундовцами», или этническими евреями.

Насколько это было законно? СССР в тот период был членом Лиги Наций (предшественницы ООН), которая с 1920-х годов уделяло немалое внимание проблеме беженцев. И если первоначально «головной болью» Лиги были «русские» беженцы из СССР, то с 1933 г. все большую обеспокоенность вызывали беженцы из Германии.

В 1936 г. Лига Наций установила, что беженцем из Германии считается «любое лицо, которое поселилось в этой стране, не обладает каким-либо иным гражданством, кроме немецкого гражданства, и в отношении которого установлено, что по закону или фактически оно не пользуется защитой правительства Рейха». По конвенции 1938 г. к ним добавились и лица без гражданства.

Конвенция о международном статусе беженцев (1933) закрепила принцип «невыдворения» беженцев в случаях, когда их жизни могла угрожать опасность. Если же выдворение «диктуется соображениями государственной безопасности или общественного порядка», то высылка производилась в «другую» (третью) страну.

Были случаи, когда эмигранты, вкусив «прелестей» ГУЛАГа, сами просили отправить их в Германию. Все же остальные по определению Лиги Наций могли считаться беженцами независимо от наличия у них статуса политэмигранта, и их выдача в Германию была прямым нарушением международных обязательств СССР.

Тем не менее, на протяжении 1938 года в лапы немецкой Тайной Государственной Полиции (Гестапо) был выдан по меньшей мере 31 беженец. После подписания пакта Риббентропа-Молотова этот процесс заметно усилился. Так, в 1939 г. были выданы по меньшей мере 130 эмигрантов, в 1940 г. — тоже 130, в 1941 г. — 14, дата выдачи еще 108 человек неизвестна.

Символично, что перед самым началом войны с Гитлером, в последней группе в мае 1941 г. сталинскими «марксистами» был выдан из ГУЛАГа в Гестапо эмигрант по фамилии Маркс.

Из депортированных 94 были подданными Австрии, 56 — «русскими немцами», родившимися в России в семьях граждан Германии (например, уроженка г. Баку Тамара Гирих-Бронштенгель), или попавшими в русский плен в Первую Мировую войну, не менее 15 были этническими евреями.

Депортированных передавали Гестапо, после чего их допрашивали в тюрьме в Люблине. По вопросам было ясно, что гестаповцы были в курсе принадлежности к антифашистским партиям и политической деятельности в СССР. Вероятно, эта информация содержалась в сопроводительных документах НКВД по делам высылаемых.

По результатам допросов производилась фильтрация, и некоторых (хотя и не всех!) отправляли в концлагеря. Например, Давид Вальтер погиб  в газовой камере концлагеря Майданек. Алекс Бжоска, который даже под пытками не признался в шпионаже, был отправлен в концлагерь Заксенхаузен. Маргарет Бубер-Нойман  — жена расстрелянного в СССР зампредседателя КПГ Ноймана провела всю войну в концлагере Равенсбрюк.

Выдача евреев в Германию была особенно возмутительным нарушением конвенций Лиги Наций. Так, в концлагере Освенцим в 1943 г. закончилась жизнь немецкого комсомольца Эрнста Фабиша. Австрийский еврей, известный ученый Александр Вайсберг-Цибульский, которого НКВД осудил как шпиона, содержался в нацистских концлагерях и тюрьмах в Польше, был узником Краковского гетто и участником польского Сопротивления.

Некоторые депортированные делились жуткими воспоминаниями о ГУЛАГе. Нацисты успешно использовали их в целях своей пропаганды. Разочаровавшись в идее, на службу к нацистам перешел даже замглавы фракции КПГ в Рейхстаге Эрнст Торглер, сына которого — Курта выдали из СССР весной 1940 г.

Добавлю, что руководители спецслужб и СССР вполне осознавали, какой негативный эффект для имиджа СССР имели «национальные операции». Так, на допросе бывшего наркома Н.Ежова в августе 1939 г., он признавал «недовольство и брожение среди населения СССР, принадлежащего к этим национальностям», создание «обстановки недовольства не только карательной, но и национальной политикой советской власти», «недоумение и запросы со стороны друзей Советского Союза».

Увы, после непродолжительной «оттепели», архивы спецслужб бывшего СССР снова становятся  труднодоступными. Поэтому до сих пор невыясненными остаются как общее число депортированных, так и щекотливый вопрос, сколько же их действительно работали на нацистов. Например, немецкий историк Вильгельм Менсинг на основании немецких документов утверждает, что из выданных «большинство избежали ареста. Самых молодых отправили служить в вермахт». Критерии освобождения нигде не публиковались.

Но точно известно, что некоторые из выданных и репрессированных в СССР «фашистских агентов» были истинными антифашистами. Речь о тех, кто числились в составленном Гестапо «Списке особого розыска — СССР» (Sonderfahndungsliste UdSSR). Во время «немецкой операции» НКВД, 93 человек из этого списка расстреляли, 97 осудили к лагерям, 11 освободили, 3 оправдали, 9 выслали, 3 умерли во время следствия.

Поэтому вполне уместно сказать, что НКВД взял на себя часть работы Гестапо.

Эльдар Зейналов

Minval.az

Нет комментариев

Лента новостей

22 Сентябрь 2019

21 Сентябрь 2019

Предыдущие новости