Расследование по делу Рамиза Мехтиева взбудоражило политическую жизнь страны. На фоне разоблачения тайной политической сети, которую академик Рамиз Мехтиев выстраивал на протяжении многих лет, в фокусе оказываются уже не только бывшая команда Администрации президента, но и структуры, которые долгие годы выступали под вывеской «оппозиции». После ареста Али Керимли и Маммеда Ибрагима, а также задержания Гюльтекін Гаджибейли в Турции и ожидания её экстрадиции в Баку, внимание естественным образом переключилось на Джемиля Гасанли, которого считают «центральной фигурой» этой конструкции.
Автор Musavat.com заранее отмечает, что последние посты историка-профессора за последние два дня, его статусы в защиту себя и единомышленников в действительности читаются как «зашифрованные послания»: с одной стороны — сигнал своей аудитории, с другой — попытка запутать следствие…
Дело Рамиза Мехтиева: следственная цепочка тянется до оппозиции
Как известно, сейчас в повестке дня страны в центре внимания находятся аресты, связанные с «делом Рамиза Мехтиева». Уже официально подтверждено задержание ряда лиц по обвинениям в государственной измене, тайном сотрудничестве с внешними центрами и создании параллельного центра силы в политической системе.
29 ноября был задержан председатель НФАП, один из руководителей Национального совета Али Керимли, а его ближайший соратник Маммед Ибрагим также оказался среди задержанных. То, что их имена фигурируют именно в связке с «делом Рамиза Мехтиева», вновь выдвинуло на первый план тот факт, что линия, которую долгие годы представляли как «противостояние власти и оппозиции», на самом деле имеет куда более сложный фон и формировалась в рамках кремлёвского проекта.
Другим важным звеном в этой цепочке является член руководства Национального совета Гюльтекін Гаджибейли, которая сейчас находится под стражей в Турции; в Центре содержания мигрантов Арнавуткёй продолжается процесс оформления документов по запросу азербайджанской стороны об её экстрадиции. По имеющимся данным, она также считается одной из ключевых фигур, которые должны дать показания и по «делу Рамиза Мехтиева», и по проекту «Союз миллиардеров — Национальный совет», вошедшему в историю как попытка государственного переворота 2013 года.
В такой ситуации закономерно, что в эпицентр внимания попал Джемиль Гасанли, уже двенадцатый год возглавляющий Национальный совет. Ведь именно он является идеологическим лицом кремлёвской конструкции, посредником между оппозиционным лагером и российской разведкой, фигурой, сыгравшей ключевую роль в легитимации московского проекта в общественном мнении.
«Союз миллиардеров» и Национальный совет: истоки московского проекта
Сегодня Джемиль Гасанли пытается представить себя «символом национально-демократической борьбы», однако в открытых источниках 2012–2013 годов вырисовывается совершенно иная картина. В азербайджанской прессе тех лет широко писалось о том, что азербайджанские по происхождению олигархи, сосредоточившиеся в Москве, объединились в «Союз миллиардеров» и разрабатывают сценарий смены власти в Азербайджане.
Согласно проекту, разбогатевшие в России бизнесмены должны были войти в азербайджанскую политику как эмиссары Кремля, создать здесь «переходное правительство» и посредством выборов профинансировать смену действующей власти. Политальной витриной этого механизма стали созданный заранее в Баку при участии российской разведки Форум интеллигенции, а затем и модель Национального совета.
Бывший первый вице-премьер Аббас Аббасов был назначен одной из центральных фигур этого процесса. Его представляли как непосредственного связующего звена «Союза миллиардеров» с азербайджанской политикой, его исполнительного идеолога и местного проводника кремлёвского плана. Одним из его ближайших друзей был знаменитый кинодраматург, наш соотечественник — обладатель «Оскара» Рустам Ибрагимбеков.
Именно через фигуру Рустама Ибрагимбекова московский проект был внедрён в азербайджанскую оппозицию. Он всё чаще приезжал в Баку, через созданный им Форум интеллигенции демонстрировал надпартийную миссию, устраивал встречи, дорогие фуршеты, завоёвывал доверие оппозиционного сегмента своим именем и авторитетом. Лидеры оппозиции наперегонки фотографировались с обладателем «Оскара» и распространяли эти снимки; многие практически считали его эмиссаром Путина и, полагая, что именно с помощью этого пожилого деятеля смогут прийти к власти, старались следовать каждому его слову. Ибрагимбеков воспользовался этой благоприятной атмосферой: выполняя возложенную на него миссию, он провёл отдельные встречи с лидерами ведущих оппозиционных организаций того периода и после длительных обсуждений добился согласия на создание Национального совета и объединение оппозиции под единым зонтиком.
До этого момента надструктурой оппозиции считалась Общественная палата. После описанного процесса она фактически самораспустилась и вместе со своей структурой растворилась в Национальном совете. Так кремлёвский проект в лице Национального совета превратился в основную платформу, выступающую от имени оппозиции в Азербайджане.
Политическая карьера Джемиля Гасанли: от депутатства к витрине московского проекта
Появление Джемиля Гасанли в этой цепочке не было случайностью. Ещё ранее — в 2000 и 2005 годах — он был избран депутатом парламента двух созывов и уже тогда был известен как интеллектуал, близкий к Рамизу Мехтиеву. В открытых источниках упоминаются написанные профессором похвальные статьи о Рамизе Мехтиевe, книги и рецензии о нём; утверждается, что депутатский мандат в тот период он получил именно при поддержке руководителя Администрации.
Иными словами, в 2000–2010 годах Джемиль Гасанли фактически находился в политической орбите Рамиза Мехтиева, выполняя роль его «писца», распространяющего идеологические тезисы Мехтиева, — именно так оценивают его политические оппоненты. А в 2013 году эта связь перешла в новую фазу: он оказался во главе конструкции, называемой Национальным советом, созданной Кремлём.
После того как Рустам Ибрагимбеков физически не смог приехать в Азербайджан и, будучи гражданином России, не имел права участвовать в президентских выборах 2013 года, Джемиль Гасанли был выдвинут в качестве основного альтернативного кандидата в формате «единого кандидата» и «переходного президента». Он и внутри страны продвигал сценарий, подготовленный Москвой, и исполнял функции связующего, «посланника» между партиями.
В рамках этой кампании основной посыл звучал так: «Путин больше не хочет видеть Ильхама Алиева у власти, выбор Кремля изменился, и, поддержав тандем Рустам Ибрагимбеков – Аббас Аббасов, мы сможем сменить власть и поучаствовать в формировании нового руководства страны». Эти тезисы открыто озвучивались в выступлениях и интервью того времени; идея Национального совета строилась именно на политическом весе России и её рычагах давления.
Рамиз Мехтиев – мост к Национальному совету: контуры тайного сотрудничества
Роль Рамиза Мехтиева в этом сценарии заслуживает отдельного разговора. На протяжении многих лет он возглавлял Администрацию президента, имел тесные контакты с московской элитой и был известен как «первый человек Кремля в Азербайджане».
По обвинениям, именно он по указанию Москвы предоставил широкие возможности Форуму интеллигенции, выделил офис в Ичеришехер, способствовал формированию этого форума как «альтернативного интеллектуального центра». В дальнейшем структура была трансформирована в Национальный совет, и различные ветви оппозиции — особенно силы, сформировавшиеся по линии Общественной палаты, — были сведены под этот новый зонтик.
Таким образом, Национальный совет стал одновременно и политическим проектом Кремля, и опорной колонной параллельной сети, которую Рамиз Мехтиев создавал внутри власти. То, что во главе этой конструкции стоял Джемиль Гасанли и входил в связку Рустам Ибрагимбеков – Аббас Аббасов – Рамиз Мехтиев, сегодня вновь вспоминается на фоне продолжающегося расследования.
До и после Отечественной войны: пророссийская линия под маской «западничества»
После провала сценария 2013 года Национальный совет формально стал позиционировать себя как оппозиционная структура, «борющаяся за западные ценности». Однако последующие события показали, что на деле эта платформа значительно ближе к интересам России, а в некоторых случаях и Ирана.
Накануне Отечественной войны и особенно в ходе 44-дневных боёв выступления Джемиля Гасанли, Али Керимли, Гюльтекін Гаджибейли и других членов Национального совета, их попытки приуменьшить военные успехи, представить победу «неполной», умалить значение освобождения Шуши и других территорий вызвали серьёзное недовольство в обществе.
После Победы они последовательно утверждали, что, мол, Ханкенди «подарен» России, что российская армия никогда не уйдёт из Азербайджана, что победа на деле является «иной формой поражения» и т.п. То, что эти и другие тезисы звучали в унисон с информационной войной России и Армении, трудно считать совпадением.
В итоге руководство Национального совета и НФАП постепенно превратилось в информационную платформу для радикальных групп, ориентированных на Россию и Иран, а также для кругов, выступающих против территориальной целостности Азербайджана; защиту разоблачённых в судах иранских агентурных сетей, представление их как «политзаключённых» также называют фактами, подтверждающими эту линию.
«Зашифрованный статус» Джемиля Гасанли: билет в Дубай, вызов в Госсовет по безопасности и страх «безоппозиционного перехода»
На фоне расширения арестов по делу Рамиза Мехтиева внимание привлёк и последний статус Джемиля Гасанли в социальных сетях. В нём профессор утверждает, что Али Керимли и Гюльтекін Гаджибейли якобы «не совершили никаких противоправных действий», а также ссылается на множество своих критических публикаций о Рамизе Мехтиевe, тем самым пытаясь отмежеваться от этого круга.
Одновременно он рассказывает, что купил билет на 30 ноября в Дубай — к дочери и внукам, но, по его словам, из-за последних событий его опасения, что поездке «могут поставить стоп», оправдались. Далее он сообщает, что его вызвали в Госслужбу национальной безопасности в качестве свидетеля, а в доме возможно проведение обыска; перечисляет конкретные суммы на банковских картах и заранее пишет: «если будет обнаружено больше средств, знайте — это подброшено», что выглядит как попытка заранее выстроить линию защиты.
Такое обилие деталей не случайно. С одной стороны, он посылает сторонникам сигнал «паниковать не нужно, всё сфабриковано», с другой — готовит информационный фон, чтобы любые следственные действия представить как «политическое преследование». То есть Джемиль Гасанли фактически заблаговременно поясняет возможные будущие события — это напоминает классическую тактику ухода от ответственности.
В другой части статуса он называет идею «Госсовета» сказкой и утверждает, что Рамиз Мехтиев через этот проект якобы представлял НФАП и Национальный совет как силы, «противостоящие российской империи». Между тем в общественных дискуссиях многие годы доминировал противоположный тезис: речь идёт о тайной сети, которая в посткарабахский период готовила страну к «переходу без оппозиции» и вела параллельную игру с Москвой.
Возможная экстрадиция Аббаса Аббасова: цепочка смыкается
По утечкам в СМИ, следствие уже обратилось в российские правоохранительные органы с запросом об экстрадиции одной из ключевых фигур «Союза миллиардеров», бывшего первого вице-премьера Аббаса Аббасова. Если этот процесс состоится, политическая архитектура проекта 2013 года предстанет во всей полноте: московские олигархи, Рамиз Мехтиев, Форум интеллигенции – Национальный совет – НФАП и Джемиль Гасанли как идеологическое лицо этой конструкции.
На таком фоне каждое слово профессора в соцсетях выглядит не только как попытка личной защиты, но и как зашифрованное послание другим участникам цепочки: «мы невиновны, всё сфабриковано, курс не меняем». Это можно расценивать и как стремление продемонстрировать лояльность внешним спонсорам и центрам влияния.
Национальный совет как «проект национального предательства»: чего ждёт общество?
На протяжении многих лет в азербайджанском обществе укрепилось представление о том, что Национальный совет и структуры вокруг него являются не реальной политической альтернативой, а площадкой влияния различных внешних центров. С одной стороны, они декларируют борьбу за «западные ценности», но их практические позиции часто совпадают с интересами России, а в ряде случаев — и Ирана. Даже на фоне военных и политических успехов внутри страны именно из этой среды звучали кампании чёрного пиара, призванные обесценить победу.
Поэтому критики называют Национальный совет «проектом национального предательства». По их мнению, после провала плана захвата власти через президентские выборы 2013 года эта сеть не изменила свои цели: она продолжила линию на ослабление опор азербайджанской государственности, создание в обществе нигилизма и недоверия и ведение пропаганды, созвучной интересам России в регионе.
Сегодня расследование по делу Рамиза Мехтиева призвано как раз вскрыть связи, финансовые и влиятельные каналы, оставшиеся от того тёмного периода. Если выдвинутые обвинения найдут подтверждение, перед Джемилем Гасанли, Али Керимли, Гюльтекін Гаджибейли и другими фигурами этой платформы может в полный рост встать вопрос серьёзной юридической ответственности.
Итог: статус профессора — защита или агитация?
Очевидно, что Джемиль Гасанли начал информационное наступление, чтобы защитить себя и политических партнёров, с которыми он сотрудничает много лет. Через социальные сети он пытается мобилизовать сторонников внутри страны и одновременно донести до международной аудитории образ «политического преследования».
Однако обвинения, звучащие вокруг дела Рамиза Мехтиева, факты формирования связки «Союз миллиардеров – Национальный совет» как кремлёвского проекта, а также позиция этой группы в период Отечественной войны сформировали в обществе совершенно иное восприятие.
Сегодня главный вопрос звучит так: понесут ли Джемиль Гасанли и Национальный совет в его лице, наконец, ответственность за политическое наследие всех этих лет? Или же зашифрованные статусы профессора на время изменят повестку, но не смогут остановить глубокий следственный процесс?
Общество ожидает ясного ответа: каждый, кто ставит под сомнение государственную независимость Азербайджана, его территориальную целостность и Карабахскую Победу и превращается в местного исполнителя сценариев, написанных в иностранных столицах, — независимо от имени и статуса — должен ответить перед законом.
Р. Аббасов,
Musavat.com
